Среди многочисленных «оптимизаций», затронувших Ярославскую область за последние два-три года, особняком стоит реорганизация органов местного самоуправления (ОМСУ). По своему размаху она оказалась самой широкой, ибо не просто ликвидировала городские и сельские поселения (тем самым, убив на местах последние ростки хоть какой-то самостоятельности) и катком прошлась по муниципальным служащим (породив невиданные дотоле сокращения штатов), но и потянула за собой масштабное сворачивание социальной сферы в глубинке. Как и в случаях с другими отраслями, плюсы таких действий оказались сомнительны, зато минусы – очевидны. Последние открыто были названы областными депутатами в ходе состоявшегося в Думе 13 марта «правительственного часа», посвящённого первым итогам муниципальной реформы. Обсуждение получилось на редкость эмоциональным, а от народных избранников прозвучали неожиданно жёсткие вопросы. Правда, большинство из них чиновники оставили без внятных ответов, дипломатично обойдя все острые углы. Впрочем, возможность сохранять «хорошую мину при плохой игре» не будет вечной. Ибо порождённые реформой проблемные вопросы никуда не денутся. И по мере приближения к сентябрьским выборам избиратели на местах будут задавать их всё чаще. А отмолчаться или отделаться общими фразами, как с депутатами, здесь вряд ли получится. Граждане этого просто не поймут, и сделают из всего происходящего собственные выводы, которые не преминут отразиться на результатах голосования. И тогда чиновникам регионального правительства во главе с губернатором придётся держать ответ уже совсем перед другими людьми.
Муниципальная реформа в Ярославской области стартовала почти два года назад, в апреле 2024-го. В свою очередь, этому предшествовал довольно длительный процесс, начало которому положил федеральный законопроект «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти», внесённый на рассмотрение ещё 16 декабря 2021 года и первоначально предполагающий обязательный переход на одноуровневую систему ОМСУ с ликвидацией поселений. Однако через два месяца началась СВО, и всем стало не до реформ. В итоге инициативу «реанимировали» лишь три года спустя, притом в куда менее радикальной форме. В частности, регионам позволили самостоятельно определять структуру местного самоуправления на своей территории. Однако власти Ярославской области побежали впереди паровоза. И к тому моменту процесс уже не просто пошёл, а набрал обороты, сбавить которые не представлялось возможным.
Начался он с изменения законодательства. Точнее – с инициатив о преобразовании муниципальных районов, включающих городские и сельские поселения, в единые муниципальные округа без таковых. Первым решение о выдвижении такой инициативы 23 апреля 2024 года приняло Собрание представителей Гаврилов-Ямского района. Дальше как под копирку в течение последней апрельской недели аналогичные процедуры прошли в Большесельском, Борисоглебском, Даниловском, Некрасовском, Пошехонском и Ярославском районах. «Клуб социологов» подробно писал об этом в статье «Финализец местного самоуправления» от 2 мая 2024 года.
Естественно, решения преподносились как «инициатива с мест». Однако им предшествовала планомерная работа эмиссаров областного Правительства. Ибо далеко не везде призыв к централизации полномочий и ликвидации поселений был воспринят с радостью. Кое-где затеянная реформа встретила серьёзное противодействие. Скажем, сопротивление было в Тутаеве, Ростове Великом, Пошехонье. Так что процесс шёл отнюдь не гладко. Тем не менее, к лету укрощение строптивых было закончено. И по всей области (кроме Ярославля, Рыбинска и Переславля-Залесского) были выдвинуты 93 инициативы о преобразования районов в округа и состоялось столько же публичных слушаний.
По итогам последних были организованы новые заседания муниципальных советов, сначала в 77 поселениях, а затем в 16 районах, результатом которых стало внесение соответствующих законодательных инициатив уже в Ярославскую областную Думу. В результате, осенью 2024 года региональные парламентарии приняли 16 однотипных законов, упраздняющих двухуровневую систему местного самоуправления. Кроме того, произошла формальная смена статуса Переславля-Залесского с городского на муниципальный округ, фактически не затронувшая саму структуру самоуправления.
Таким образом, в декабре 2024 года вместо 96 муниципальных образований (3 городских округа, 16 муниципальных районов, 10 городских и 67 сельских поселений) на территории Ярославской области осталось лишь 19: два городских (Ярославль и Рыбинск, их реформа не затронула в принципе) и семнадцать муниципальных округов (16 - в границах «старых» районов и 17-й – вместо Переславского городского округа). В общей же сложности, в связи с проведением муниципальной реформы те или иные изменения пришлось вносить в 47 региональных законов. И сейчас в Правительстве региона даже думают над созданием единого Муниципального кодекса Ярославской области, где будут регламентированы все вопросы деятельности ОМСУ.
В связи с чем, хочется задать один простой вопрос – зачем всё это? Особенно с поправкой на приведённую выше крайне сложную и трудозатратную процедуру. Ведь никаких обязательств по реформированию ОМСУ у региона не было. Увы, данный вопрос, наверное, так и останется риторическим. Более того: похоже, что чиновники очень гордятся своей работой. Так, выступая перед депутатами в ходе «правительственного часа», руководитель министерства регионального развития Евгений Чуркин заявил, что мало где в регионах приняли решение проводить муниципальную реформу единовременно. И некоторые из них даже ездили к нам перенимать опыт. В качестве примера министр привёл соседнюю Костромскую область, которая «сегодня перешла к новой муниципальной системе только на две трети», хотя «начала на 3 года раньше нас».
При этом, Евгений Юрьевич деликатно умолчал о том, что значительное количество субъектов вообще не хотят переходить на одноуровневую систему ОМСУ. Ещё 4 марта 2025 года издание «Ведомости» сообщало, что оставить двухуровневую модель планируют Татарстан, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Адыгея, Алтай, Башкирия, Калмыкия, Крым, Мордовия, Якутия, Чечня, Воронежская, Липецкая, Ростовская, Саратовская, Свердловская и Челябинская области, а также Ненецкий автономный округ. Итого – 18 регионов.
При этом, Саратовскую область в Госдуме РФ представляет спикер Вячеслав Володин, который и предложил сохранить возможность двухуровневой системы, а Свердловскую – глава комитета по госстроительству Павел Крашенинников, который внес вышеупомянутый федеральный законопроект «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти».
В свою очередь, ещё 25 субъектов намеревались перейти на одноуровневую модель лишь частично, а в отдельных муниципальных образованиях по-прежнему оставить поселения. Среди них – как раз наши соседи в Костромской и Ивановской областях, а также Бурятия, Дагестан, Карелия, Коми, Марий Эл, Алтайский, Краснодарский, Красноярский и Хабаровский края, Белгородская, Брянская, Волгоградская, Иркутская, Калужская, Кировская, Курская, Ленинградская, Новосибирская, Орловская, Самарская, Томская, Тульская и Ульяновская области. Так что при такой статистике говорить о неких федеральных трендах не приходится. Регионов больно много, которые не приняли однозначно одноуровневую систему управления.
Тем не менее, ярославские власти пошли своим путём. И уже в 2025 году начался второй этап «перестройки» ОМСУ. 4-6 апреля прошли первые выборы депутатов представительных органов «обновлённых» муниципальных округов. При этом, по сравнению с дореформенным периодом общее количество народных избранников на местах сократилось в три с лишним раза (а если считать только 16 округов – в четыре с лишним). При этом, из 285 мандатов 264 (92%) достались «Единой России». А в 7 округах «партия власти» взяла 100% мандатов, чего ранее не было никогда. Вот такие перформансы реформирования.
Соответственно, уже в апреле-мае свежеизбранные муниципальные советы провели свои первые заседания, где приняли однотипные Уставы, ликвидировали районные и поселенческие представительные органы как юрлица и объявили конкурсы по отбору кандидатур на должности глав муниципальных округов. Сам отбор и назначение руководителей состоялись в июне. Притом, в четырёх округах (Брейтовском, Пошехонском, Угличском и Ярославском) кресла глав заняли «варяги».
Соответственно, Михаил Гелевер, Евгений Иголка, Илья Филипцов и Алексей Михайлов (подробнее смотрите в статье «Муниципальная реформа по-ярославски: то ли комедия, то ли драма» от 5 июня 2025 года). Притом, первый продержался в своей должности всего месяц, а до конца года в Брейтовском районе успел смениться ещё один руководитель.
Наконец, с сентября 2025 года на всех 16 территориях стартовал третий этап преобразований – реорганизация администраций районов и поселений в единую администрацию муниципального округа, в общем и целом завершившийся к 1 января 2026 года. Муниципальная реформа закончилась. А вот многочисленные прямо или косвенно порождённые ей проблемы только начались. И сейчас стремительно набирают обороты.
Начнём с того, что по итогам реформы органы местного самоуправления практически перестали соответствовать своему названию. Самостоятельности в управлении у них почти не осталось. Её и раньше было немного. Но муниципальные главы хотя бы имели некий простор в административно-хозяйственной части. Теперь прикрыли и эту лавочку. Для всех районов в Правительстве Ярославской области утвердили типовые структуры администрации и единое (плюс-минус) штатное расписание.
Притом, что интересно. В этой структуре ввели, к примеру, отдельные управления кадрового развития или выделенные должности пресс-секретарей. Но, вместе с тем, сливали в одно управление подразделения, ответственные за муниципальное имущество, земельные отношения и градостроительств, или за всю инфраструктуру. То есть налицо явные перекосы. Более того: в Правительстве региона теперь согласовывает почти все кадровые назначения в округах. И не только в местных администрациях, но и в муниципальных учреждениях.
В ходе вышеупомянутого «правительственного часа» на это обратил внимание депутат Павел Исаев. Не редки случаи, когда соискатели до ночи ждут приёма у областных чиновников, а процесс затягивается на недели, а то и месяцы. Зачем управлению государственной службы такой тотальный контроль – откровенно непонятно.
Кроме того, ликвидация поселений и пересмотр структуры местных администраций неизбежно привели к существенному сокращению муниципальных служащих. Для тех, кто остался, в Правительстве по традиции пообещали увеличить заработную плату. Однако по имеющимся сведениям, пока люди этого не увидели. 
В первые месяцы 2026 года их доходы остались прежними. При этом, нагрузка возросла в разы. Не удивительно, что при таком раскладе служащие уже стали писать заявления на увольнение. К примеру, такие случаи были в Гаврилов-Ямском районе. Хотя они явно далеко не единственные. Как следует из слов начальника управления государственной службы Правительства области Анны Микуровой, пересматривать оклады муниципальных служащих в настоящее время не собираются, а увеличения доходов намерены добиться за счёт премий. В связи с чем, сотрудникам администраций советуют дождаться конца первого квартала. Однако всё это – на словах. Да и сама премия в любой момент в принципе может быть урезана или вообще не выплачена.
В свою очередь, Евгений Чуркин подчеркнул, что фонд оплаты труда в единой администрации округа остался таким же, каким был до реформы в администрации района и поселениях по совокупности. А где-то даже увеличился на 5-7%. И выразил искреннее недоумение – как при таком раскладе и в условиях сокращения штата доходы оставшихся служащих могут остаться на прежнем уровне? В теории вполне могут. Ибо очень серьёзно возросли зарплаты глав, которые выплачиваются из того же фонда.
Сейчас руководители округов не публикуют декларации и не «светят» свои доходы в публичном пространстве. Но, по имеющимся у нас сведениям, даже в небольших сельских районах они составляют порядка 500 тысяч рублей в месяц. В более крупных округах зарплата выше. Например, в Тутаевском – более 650 тысяч рублей. Стоит ли удивляться, что при таких доходах (да ещё и в отсутствии прямых выборов) местные главы становятся целиком и полностью зависимыми от губернатора и его окружения. И, как верные ленинцы, исполняют всё, что им скажут «сверху».
Кстати, во время выступления на «правительственном часе» Евгений Чуркин сначала заявил, что с 1 января 2026 года все округа имеют полную штатную структуру ОМСУ, в том числе сформированные на 100% местные администрации. А чуть позже, комментируя депутатские выступления о том, что работа проходит не без сбоев, объяснял, что к новой системе на местах перешли менее 3 месяцев назад, и не все в полной мере сформировали свои команды. А чтобы настроить работу, необходимо около полугода. Так всё-таки, процесс завершён или ещё не совсем? Что-то путанно, Евгений Юрьевич.
Впрочем, не будем забывать, что Чуркин – не только министр регионального развития, но и секретарь областного отделения «Единой России». Рейтинги которой сейчас, мягко говоря, не на высоте. В том числе из-за муниципальной реформы, к которой «партия власти» имеет непосредственное отношение. И в этой связи неудивительно, что молодой партфункционер старается всячески сгладить «острые углы». А заодно – максимально убрать имеющийся негатив и погасить народное недовольство. Отсюда – и обещание премий, и просьбы подождать полгода (аккурат до выборов в Государственную Думу). Правда, всё опять на словах.
Отметим, что проблемы с коммуникацией между жителями и местными властями после реформы действительно имеются. Когда были поселения, их главы могли решить ряд вопросов относительно быстро: расчистить сельскую дорогу от снега, договориться об уборке мусора или установке фонаря и так далее. Сейчас буквально каждую мелочь приходится согласовывать в округе. Разумеется, это отражается и на оперативности, и на результативности. Что опять-таки вызывает негатив у людей. Формально в структуре каждой администрации сформировали так называемые территориальные управления, отвечающие за работу в бывших поселениях. Отчасти эти структуры возглавили их же бывшие главы. Тем самым, как считают авторы реформы, связь с населением на местах удалось сохранить. Но здесь есть два существенных нюанса.
Во-первых, главы поселений обладали всей полнотой полномочий и имели какие-никакие финансы для их осуществления. В свою очередь, начальники территориальных управлений – это подневольные наёмные работники, целиком и полностью зависимые от главы округа. И они ни одного чиха не сделают без оглядки на вышестоящее руководство. Во-вторых, в территориальных управлениях работает 2-3 человека. В то время, как в администрациях поселений их было, как минимум, раза в три больше. При этом, количество забот осталось прежним. И с этой нагрузкой приходится справляться существующими штатами. Что также сказывается на конечном результате не лучшим образом.
На «правительственном часе» депутат Алексей Калганов привёл конкретный пример теперь уже бывшего Левобережного сельского поселения Тутаевского округа. Сказав, что до реформы там было максимум 1-2 судебных решения ежегодно. В то время, как за один прошлый год их число увеличилось сразу до 24. Просто потому, что не стало «хозяина на земле», который общался с людьми и мог оперативно решать вопросы. По всей вероятности, это отразилось и на настроении общественности, раз секретарь Тутаевского местного отделения «Единой России» так озаботился этой проблемой.
Наконец, вслед за сокращением штата местных администраций и муниципальных служащих в округах началась повальная «оптимизация» учреждений культурной и социальной сферы. Вполне в духе последних лет. Она коснулась центров социального обслуживания, досуговых комплексов, учреждений дополнительного образования, библиотек, молодёжных центров, но более всего – сельских клубов. Притом, многие из них незадолго до этого были отремонтированы и приведены в порядок, в том числе с использованием федеральных средств.
Тот же Алексей Калганов привёл пример закрытого дома культуры в селе Верещагино Тутаевского округа, в здании которого размещался ещё ФАП, библиотека и почта. Соответственно, всего этого у жителей тоже не стало. А вообще на левобережье с этого года закрыли 5 ДК из 8. Депутат Елена Кузнецова зачитала пост жителей села Высоково Борисоглебского округа, где также отживает последние дни ДК, а с апреля ликвидирован комплексный центр обслуживания населения «Лада» - центр жизни для двух соседних сёл и единственный способ дохода для многих семей. В итоге люди вынуждены уезжать. В Большесельском округе центр дополнительного образования объединили со школой, что также вызвало бурю негатива со стороны жителей, а также закрыли клуб в большой деревне Чудиново, к которому незадолго до этого сделали нормальную дорогу.
На самом деле, этот список можно продолжать – подобные примеры есть в каждом районе. Получается, что в Ярославской области фактически идут вразрез с позицией руководства страны, которая заключается в развитии села и поддержке социально-культурной сферы. И буквально за год успели разрушить то, что создавалось десятилетиями. Извините, но это выглядит уже откровенным вредительством. Ну или мы чего-то не понимаем.
Мы можем привести примеры других, менее очевидных проблем. Например, с появлением единых округов известную сложность стали представлять населённые пункты с одинаковым названием (до 8 в одном округе). До реформы они, как правило, были в разных поселениях, поэтому легко идентифицировались. Сейчас же возникла путаница, начиная от учёта недвижимости и заканчивая почтовым сообщением. Как следствие – необходимость менять или название, или статус населённых пунктов. В результате в центральной Ярославской области теперь могут появиться хутора и местечки.
Но, полагаем, и так понятно, что муниципальная реформа не сделала жизнь людей лучше. Произошла обратная реакция, обернувшаяся массой жалоб. Социально-политическая обстановка в регионе после ряда инициатив Михаила Евраева и так была сложной. А сейчас власти уже откровенно настроили народ против себя. Конечно, очень многое зависит от персоны конкретного главы муниципального округа. Но дело в том, что относительно высокие показатели доверия сейчас лишь у двух из них – Дмитрия Зяблицкого в Переславском округе (который реформа фактически не затронула) и Андрея Шатского в Ростовском. Притом, рейтинг последнего может снизиться из-за недавних коммунальных аварий. У остальных значения в принципе низкие.
Более того: определённое шатание идёт и в руководстве округов. Возьмите недавний демарш брейтовских депутатов, выступивших с инициативой присоединения округа к Вологодской области ввиду многочисленных нерешённых проблем. Или уход председателя представительного органа Первомайского округа Александра Чачина (по слухам, реальной причиной отставки по собственному желанию стало несогласие с рядом бюджетных расходов на нужды администрации).
Или отставку главы Тутаевского округа Ольги Низовой и её заместителя Виталия Бортякова.
Правда, последний случай, судя по всему, связан со строительством многострадальной ледовой арены, в проекте которой (подготовленном местной администрацией) были выявлены многочисленные нестыковки. Однако общего кризиса в системе это не отменяет.
И вот с таким багажом Ярославская область вступает в избирательную кампанию по выборам депутатов Государственной Думы. Надо ли говорить, что в нашем регионе она будет откровенно непростой. И, очевидно, именно её результаты станут той реальной оценкой, которую жители дадут муниципальной реформе, да и другим изменениям в нашем регионе. И с высоты сегодняшнего дня что-то подсказывает, что она будет отнюдь не отличной.
ИВАН ТИХОНОВ
