Коллекционер, историк, бизнесмен, основатель частного музея оружия в Ярославле Иосиф Ботерашвили известен не только в России, но и далеко за ее пределами благодаря своему хобби, ставшему смыслом жизни. Четверть века по всему миру он собирает уникальные оружейные экспонаты, дотошно прочесывает оружейные рынки в поисках эксклюзива.
В результате в Ярославле ему удалось создать уникальное пространство, где через призму оружия любой может узнать удивительные факты о вооружении разных стран, легендарных личностях, чья судьба сплетена с оружием. Сейчас в собрании музея около полутора тысяч экспонатов, и их число постоянно растет, потому что Иосиф Михайлович уверен – есть у собирательства начало, нет у собирательства конца.
- Иосиф Михайлович, каким образом формируете свою коллекцию? Руководствуетесь только исторической ценностью, или какими-то личными критериями отбора экспонатов?
- Я ищу модели, которые оставили след в истории армии и страны, оцениваю, кто и когда их создал, какие события связаны с ними. В музее много таких образцов и огромный простор для изучения исторических событий через призму оружия.
А еще в 2000 году в нашей стране к федеральному закону об оружии вышла поправка, разрешающая иметь в коллекции охолощенное оружие со статусом – макеты масса габаритная. Такие экземпляры времен первой и второй мировой войны тогда в огромном количестве «выбросили» в магазины, и я потихоньку начал их собирать.
Не успел оглянуться, как в 2005 году имел уже 65 единиц, и решил, что обратного хода нет. Сейчас в моем музее около полутора тысяч моделей стрелкового оружия, которое было и до сих пор на вооружении армий разных стран: России, Франции, Германии, Италии, Америки, Израиля и т. д. Проще назвать какого нет.
Где еще найдете винтовку 1891 года, из которой стреляли в американского президента Кеннеди? А у меня она есть. Эта модель стояла на вооружении итальянской армии во время второй мировой войны, и американцы после победы в качестве трофея в огромном количестве завезли ее в Америку, наравне в другим итальянским оружием.
Оно старое и дешевое, поэтому в 1963 году Ли Харли Освальду, обвиняемому в покушении на президента Америки, было по карману заплатить за него 19 долларов 90 центов.
В музее есть любимое оружие Сталина - пистолет Коровина, первый, произведенный в большевистской России.
Или браунинг 1900 года, который оставил самый печальный след в истории нашей страны. Из него убили государственного деятеля Петра Столыпина. Этот пистолет участвовал в расстреле царской семьи, и из него же стреляла в Ленина Фани Каплан 30 августа 1918 года.
Есть пистолет Вальтер, из которого 30 апреля 1945 года в 15-45 застрелился Адольф Гитлер. Правда, он это сделал из позолоченного образца, который ему подарил на 50 лет основатель фирмы Вальтер. В нашем музее та же, но серийная модель.
- То есть у вас не ТО ЖЕ САМОЕ оружие?
- Те же модели. А ТО ЖЕ САМОЕ оружие хранится в национальных музеях и архивах, и его никому не продадут. К тому же есть строгие требования к экспонатам. Законом об оружии запрещено иметь в открытом доступе боевые единицы. Все, что здесь видите – охолощенные варианты, после специальной процедуры выведенные из боевого состояния. Обратно до рабочего варианта их восстановить нельзя, проще создать новые.
- Представьте, что у Вас появилась возможность добавить в коллекцию всего один экспонат, любой, вне зависимости от стоимости и доступности. Что бы это было?
- Таких можно набрать не один вагон, у собирательства есть начало, но нет конца. Я еще ограничил себе исторический период – вторая половина XIX века и по сегодняшний день.
Правда сейчас не лучшее время для коллекционирования. Европейцы ввели лицензию на приобретение даже охолощенного оружия, и отношения с ними натянутые. Так что привезти из Европы и Америки модель исключено. Если только что-то всплывет у местных коллекционеров, но рынок сейчас практически пустой.
- Много ли коллекционеров оружия и таких частных музеев в России?
- Коллекционеров достаточно, в основном, мое поколение – 1950-60-х годов рождения. Молодые мало интересуются, они больше ориентированы на интернет.
А частных музеев оружия всего три: в Подмосковье, Екатеринбурге и Ярославле. Мы общаемся. Да и в целом, моя запоминающаяся грузинская фамилия Ботерашвили известна коллекционерам от Калининграда до Владивостока, в странах СНГ и дальнего зарубежья.
- Как Вы вышли на заграничных коллекционеров?
- В Америке и Европе в этом плане все хорошо. С завидной регулярностью, в Швейцарии, Бельгии, Германии, Франции, Италии и т. д. каждые полгода проходят оружейные фестивали, куда съезжается вся Европа со своими коллекциями.
Это надо видеть – огромное количество оружия – выбирай, покупай, обменивай. Там развита около оружейная тема, продаются патроны, форма, медали – что угодно. С открытой визой я много ездил и находил себе интересные экземпляры.
- Вы продаете свои экспонаты?
- Исключено, я собирал их 25 лет по всему миру. Наоборот, покупаю, если появляется интересное, но обязательно в идеальном состоянии, никакое копаное или ржавое никогда не возьму.
- Какие экспонаты музея особо дороги Вам?
- Перечислять можно долго. Та же знаменитая винтовка Бердан, которая 80 лет верой и правдой стояла на вооружении в Российской империи и Красной армии. Целая история, как американец Бердан вышел на русских и продал ее. Легендарная личность, герой гражданской войны, командир подразделения снайперов, и его винтовка была очень распространена.
Есть редкий ручной пулемет израильского производства «Дрор», в переводе с иврита - воробей. Их было выпущено около 20 тысяч, но до наших дней сохранилось пять штук: один в национальном музее оружия Израиля, три в частных коллекциях США и один у меня. Когда о моем экземпляре узнали израильтяне, они готовы были его купить за безумные деньги. Но я не готов с ним расстаться сейчас, думаю, завещать этот экспонат израильскому музею.
Пистолет-пулемет Дегтярева ППД-1934. Таких в мире наперечет, у нас в стране только четыре штуки. Я два года уговаривал фина, чтобы он мне его продал. Видимо, его дед во время советско-финской войны 1939-1940 года получил это оружие в качестве трофея.
МП-18 – самый первый в мире пистолет-пулемет конструктора Хуго Шмайсера.
Израильская стволовая винтовка Галиль, по сути – израильский автомат Калашникова. Галиль взял его за основу и немного его трансформировал. И многие другие модели.
Сами себя кормим, содержим, платим налоги…
- Как балансируете между демонстрацией военной истории и возможной романтизацией насилия?
- Никак. Я считаю, что любая страна имеет право быть защищенной, а для этого нужно оружие.
Всегда привожу слова Михаила Тимофеевича Калашникова. В 1995 году его автомат попал в книгу рекордов Гиннеса, как самое многочисленное оружие в мире – более 100 миллионов образцов.
Его спросили: «Как Вам ночью спится, ведь из Вашего изобретения убит не один миллион человек. На что он ответил: «Я придумал оружие для защиты родины, и только сумасшедшие берут его для насилия».
- Каковы самые большие вызовы в управлении частным музеем?
- Особых вызовов нет. С тематикой определились – оружие, история, знаменитые личности. Система управления налажена, все меры предосторожности соблюдены. Даже когда мы тут общаемся, наш разговор записывается по губам. К тому же я стою на особом учете Росгвардии, как самый вооруженный человек страны, благодаря коллекции. Сам прошел не одну проверку, и на каждую единицу оружия в музее есть экспертное заключение. Как говорил Остап Бендер: «Уголовный кодекс надо чтить».
Частный музей означает – сами себя кормим, содержим, платим налоги, организуем рабочие места и ничего не получаем от государства.
- А если попросить?
- Бесполезно. Знаменитую Пушкинскую карту и ту отменили для частных музеев. Но уже хорошо, что в руководстве страны поняли, что надо создавать такие форматы. Благодаря этому много коллекционеров вышли из тени, смогли придать официальный статус тому, что они собирали годами и поделиться этим с другими. Только в Ярославле около 35 частных музеев, и мы все общаемся. А в целом наш регион на пятом месте в России по числу подобных музейных форм.
- Как привлекаете финансирование?
- Музей – не основное занятие, а хобби. У меня есть бизнес, откуда беру деньги на приобретение новых экземпляров и содержание музея.
- Насколько большой популярностью пользуется Ваш музей оружия?
- В России всегда относились особенно к этой теме, во многом благодаря поствоенному поколению. У нас есть тяга к оружию, мы в этом духе воспитаны. И с каждым годом число желающих посетить музей растет.
- Оружейная тематика не простая, кто в музее ведет экскурсии?
- Я иногда сам веду. Это моя отдушина, получаю моральное удовольствие от того, что собрал, показываю и рассказываю. Зачем это дома держать? Приятно, когда есть искренний интерес к теме как у обычных посетителей, так и vip-гостей.
Я благодаря оружию со многими легендарными личностями знаком. Семь лет дружил с Михаилом Калашниковым. В моем музее целый зал ему посвящен и выставлены все модели, принятые на вооружении от самой первой до последней. Здесь побывали многие известные личности, политические деятели, дети и внуки знаменитых конструкторов, журналисты Александр Бовин, Валентин Зорин. Михаила Таратута не только приезжал, но и консультировался относительно американского оружия во время съемок своего фильма.
А еще в музее работают экскурсоводы – молодые ребята, которым нравится эта тема. Единственное условие для них – читать книги про оружие, которые у меня имеются в огромном количестве. Всегда настаиваю – берите за основу только адекватную информацию из книг. Не произносите вслух то, что напечатано в интернете. Там каждый себя считает академиком, и такие ляпы находишь, хоть за голову хватайся.
- Почему у Вас представлено не только стрелковое, но и холодное оружие?
- Холодным оружием всегда комплектуются винтовки, и даже некоторые модели автоматов. Потому что для солдата штык-нож не только оружие, у него есть дополнительный функционал: трансформируется в ножницы, служит кусачкой, и консервы открыть сможет. Поэтому в процессе собирания прошел два круга ада: первый – найти оружие, второй – укомплектовать родным штыком. Это, считайте, два раза бога за бороду потрогал.
- Почему?
- Экземплярам порой больше ста лет, попробуйте найти комплект в сохранности. Если где-то и появится – большое чудо.
- Откуда у Вас страсть к оружию?
- Я родом из Грузии, в 15 лет поступил в Суворовское училище и там увлекся оружием. Счастьем было лишний раз оказаться в оружейной комнате, где оно хранилось, а в летнем лагере за лишний патрон для стрельбы был готов многим поделиться. Да и потом у меня всегда было свое оружие.
Но с военной карьерой не сложилось, после армии закончил исторический факультет ярославского университета имени Демидова. Полученные навыки пригодились, когда собирал коллекцию. Работал в архивах по всему миру, в Америке в общей сложности был раз 40. Там провел даже собственное расследование относительно убийства Кеннеди. Этот вопрос меня сильно интересовал. Побывал в Далласе, в помещении откуда стрелял Освальд. Туда не так просто попасть, но я быстро обзавелся друзьями единомышленниками в Америке. Для американцев коллекционер оружия из России был словно инопланетянин. Поэтому помогали мне всегда и во всем, подсказывали в какой музей пойти за информацией.
- Ваше второе образование, вероятно, тоже Вам на руку?
- Конечно, и не только в музейном деле, но и в ведении бизнеса. В начале 90-х в Москве у меня было совместное российско-бельгийско-израильское предприятие, партнерами которого оказались маститые предприниматели. Представьте, голландская фирма «Берхауз» существует с 1864 года, и там не одно поколение Берхаузов. У них любое движение просчитано, потомственные бизнесмены – видели партнеров насквозь. Продвинутые ребята, с ними надо держать ухо востро. И на них выходит парень из грузинской глухомани и ведет переговоры на десятки миллионов долларов.
Поскольку меня всегда привлекала психология, а вечера тогда у меня были свободны, я поступил на вечернее отделение факультета психологии МГУ. Эта учеба – время, проведенное в удовольствие. Даже дипломную практику проходил в институте имени Сербского, анализировал психологию уголовного мира, его кодекс чести, и в следственных изоляторах доводилось опросы делать для диплома.
Я гуманитарий в чистом виде, не люблю точные науки. Еще бы пошел учиться, но времени на все не хватает. А психология очень пригодилась, помогает общаться с людьми и делать выводы. Не хвастаюсь, но достаточно поговорить 10 минут, и процентов на восемьдесят понимаю, что за человек передо мной. Это очень важно. Я совсем ушел от конфликтных ситуаций, понимаю, лучше сделать шаг назад, а потом два вперед.
- Как Вам удается добиваться успеха?
- Я первым делом ставлю задачу и работаю над ее решением. Когда есть цель, все остальное подтягивается.
Беседовала Анастасия Берабер
