Item Item Item
О проекте Команда Звонковый центр Новости Контакты
gbEng

23.03.2015
Антропология
1904
Александр Сипягин: Нельзя стоять на одном месте
Александра Сипягина  называют одним из самых востребованных джазовых трубачей мира. Уроженец Ярославля, он учился в академии им. Гнесиных в Москве. В 1991 году уехал в Нью-Йорк. Через некоторое время  начал работать в известных джазовых оркестрах, в том числе,  Гила Эванса, Джорджа Грунса, был одним из солистов знаменитого оркестра Mingus Big Band.  
Александр Сипягин: Нельзя стоять на одном месте

Он широко известен по всему миру своим творчеством, неповторимой игрой, когда он словно сливается с инструментом и завораживает слушателей, которых снова и снова захлестывают волны его потрясающего джаза. Во время проходившего в Ярославле фестиваля «Джаз над Волгой» нам не только удалось попасть на репетицию его коллектива, но и взять интервью у маэстро. Выступление музыкантов на сцене - это мастерство, отточенное до совершенства. Когда же идет репетиция, и на твоих глазах рождается волшебство-ощущение фантастическое. Каждый музыкант в коллективе Сипягина как будто сам по себе, каждый – уникален. Но вместе они составляют единый организм, где пульсирует ритм и живая энергетика бьет ключом. После репетиции возникает мысль – зачем говорить о джазе, его нужно слушать и чувствовать. Однако вопросы подготовлены, и было бы непростительно упустить счастливую возможность пообщаться с джазменом мирового уровня.

Александр что, по-Вашему, преобладает в современном джазе – академичность или творческая импровизация?

- Сейчас в джазе, именно в джазе, а не в том, что под этим подразумевают порой, Сипягин7.jpgприсутствует, идеальный баланс всего, одно без другого не существует. Но, разумеется, на первое место я бы поставил импровизацию - на этом все и строится. Из нее вытекают композиции, аранжировки, у солистов появляется оригинальный голос. Потом все это помещаешь в какую-то форму, пускай академическую или ту, что выстраиваешь сам. В этом тоже есть доля импровизации. Дальше - создаешь свою концепцию - в этом прелесть импровизации. Но потом строго ей следуешь, что тоже своего рода академизм.

На репетиции Вы брали одну и ту же тему и пытались по-разному сыграть. Это было что-то незнакомое, или Вы старались довести ее до совершенства?

Цыганов и Сипягин.jpg- Это - идеальный пример, когда берется тема, меняется ее форма. А затем ты можешь использовать свою фантазию в любом направлении, строго следуя этой форме. Например, последняя тема, которую мы репетировали Get Out Of Town Коула Портера. Это на самом деле простая тема, а Миша (Цыганов – прим. автора) взял и изменил ее: поставил в разные темпы и части, и получилась интересная версия, разумеется мы ей следуем.

Михаил Цыганов - один из лучших джазовых пианистов нашего времени. Он известен и как яркий солист-импровизатор, и как превосходный оркестровый музыкант. Впервые выступил с Александром Сипягиным в 1990 году, и с тех пор их совместное творчество продолжается.

Джаз прошлого века и сегодняшний по-вашему, чем-то отличается?

- Джаз - живой организм. Он растет, приобретает новые формы. В 80-х он имел гораздо меньше разновидностей, и было легче его прослеживать. Сейчас он очень разросся. Это может быть смесь авангарда с классикой и фольклором. Или еще вариант - сегодня модно переделывать болгарские, норвежские, русские песни и все это помещать в какую-то особую форму.

Это хорошо или все-таки классический джаз – это нечто особенное?

- Классический джаз - это основа, фундамент, который нужно знать, и время от времени Сипягин1.jpg все музыканты к нему возвращаются. А все остальное - на свой выбор. У меня, например, джаз современный, но с классическими корнями. Чтобы исполнять настоящий джаз, сначала нужно познать культуру ритма, которая родилась в Америке, провести некоторое время в Нью-Йорке, поиграть с хорошими музыкантами. Пока этого не сделаешь - что бы ни играл - все будет не то. Профессионал прекрасно понимает, когда музыкант не знает, что такое настоящий свинг, на котором построен джаз. В Америке, разумеется, люди с этим рождаются, потому что они слушают хороший джаз и начинают чувствовать это с пеленок.

У Вас есть прекрасная возможность сравнить публику в России и на Западе. Чем они отличаются?

- Российская публика очень классная, но и она разная. Столичная мне нравится в меньшей степени. В Москве складывается ощущение, что многие идут на джаз, потому что это популярно. Это очень хорошо чувствуется. А здесь в Ярославле по-другому. Мы играли джем-сейшен и ощущали энергетику зала, когда ловят каждую ноту. В такие моменты появляется связующая нить музыканта и слушателя. В Европе также, а в Америке - по другому. Там как будто разгильдяйское отношение. Американцы могут слушать джаз и в то же время есть бургер. Но это не значит, что они не слушают. Вот так и слушают - такой определенный свободный вид, на этом джаз и вырос. Это в Европе он перерос в классические формы.

В жизни каждого человека есть судьбоносные моменты, которые порой совершенно меняют жизнь. Вы можете назвать такие лично для Вас?

- Первый переломный момент жизни - 13 лет, когда я начал играть на трубе. До этого музыкой не занимался совсем. Мне повезло - я попал к гениальному педагогу, во Дворце пионеров Дзержинского района Ярославля Михаилу Самаеву. Он выстроил десять ребят в ряд, всем дал трубы, отобрал нескольких, в том числе и меня, остальные стали учиться игре на барабанах. Поначалу я был разочарован, поскольку как раз хотел на барабаны, но затем все изменилось. Михаил Леонтьевич дал мне классическое образование. Тогда появилась любовь - брал трубу в руки и знал, что прикасаюсь к чему то особенному. Второй момент - когда я впервые услышал джаз в исполнении Ли Моргана. Это было потрясение. Как раз в то время я поступил на первый курс музыкального училища имени Собинова. Я услышал запись, и у меня все перевернулось в голове - upside down. Я стал думать, как учиться джазу. Одна дорога была в столицу, только там можно было встретить нужных мне педагогов, музыкантов. Я с первого курса перевелся в Москву. А третий момент - участие в самом престижном в мире международном конкурсе джазовых исполнителей Телониуса Монка, в Вашингтоне. Я отправил кассету, как и многие тысячи конкурсантов, и забыл про нее. Через полгода получил ответ, что меня отобрали в двадцатку. Я туда попал и слушал трубачей такого уровня, что у меня кружилась голова. Тогда я понял, что должен каким-то образом остаться в Нью-Йорке, и учиться, слушать исполнителей, общаться с ними. Американская часть жизни началась для меня в 22 года.

Достаточно юный возраст для такого решения.

- Я даже не принимал решения. Я учился в Америке около года, привык, и возвращаться не хотелось. А потом Россию накрыли перемены, здесь на тот момент было не до музыки, а у меня все начиналось.

Даже американским джазменам не так просто найти свою нишу. Как Вам удалось пробиться, это талант или везение?

- Все вместе – в чем-то повезло, плюс есть талант и хорошая классическая подготовка, которую я получил в России. На самом деле, в Америке большая конкуренция. Но, как ни странно, всем хватает места, потому что много музыкантов, клубов, фестивалей, возможностей записываться. Если ты достигнешь определенного уровня – для тебя место всегда найдется - в этом красота американской джазовой жизни.

Вам сразу удалось найти себя?

- Не сразу, я был молодым, все было интересно - джем сейшны, играть в метро, на свадьбах - еврейских, русских, американских. Работал в русском ресторане.

Трудно было?

- Всему свое время. Хорошо, что на тот момент, я был молод и поставил себе цель - Сипягин2.jpgзаработать, отдать долги и учиться. Со временем понимаешь, если действительно хочешь заниматься музыкой, нужно постепенно от этого отходить. Параллельно с зарабатыванием денег я встречался с музыкантами, записывался, рассылал демонстрационные записи по клубам. Искал, пусть и не за большие деньги, но настоящие джазовые выступления, где есть шанс заявить о себе. Постепенно, когда видят, что ты действительно работаешь, и у тебя получается, начинают приглашать на замену. Это первый хороший шаг к постоянному месту. Я играл в оркестре Гила Эванса, потом Джорджа Грунса, Чарльза Мингуса. Это оркестры с большими именами, где музыкантам платят хорошие деньги, ездишь на нормальные гастроли и можешь начать жить джазом. Хотя в джазе ничего не бывает постоянного, все меняется. В результате, спустя 10 лет, я мог сам выбирать, с кем буду играть. Потом создал свою группу, записал свой первый CD, а сейчас их 17. Потом концерты, стали приглашать играть в другие составы. При этом нужно быть в форме, физической, музыкальной, постоянно заниматься. Но мы любим это делать, заниматься, репетировать, писать музыку - это жизнь.

Ко всему прочему, Вы еще преподаете?

- Это естественный процесс, все музыканты преподают. С января 2015 года основное место – нью-йоркский университет, где я получил профессорскую должность. Еще преподаю в Голландии и Швейцарии.

Сейчас Вы – маститый музыкант, наставник у тех, кто делает первые шаги в джазе. Что для Вас самое сложное в преподавании?

- Это большая ответственность - передавать кому-то свои знания, потому что они должны быть оправданы. А джаз такая вещь - ты вырабатываешь свою теорию, и своей игрой доказываешь, что она чего-то стоит. Многим нравится моя музыка, пластинки покупают и по этой причине меня приглашают. Большинство считают, что это правильно. Самое главное – донести студентам то, что я хочу сказать в джазе. Ты не учишь только тому, что написано в книгах, ты обучаешь тому, что постиг сам - композиция, аранжировка, мой стиль - все показываю на своем примере.

Встречались ли Вам гениальные ребята?

- Конечно, очень много русских потрясающе талантливых ребят из Ростова учатся в Голландии.

Что Вам дало участие в больших американских джазовых ансамблях?

- Когда общаешься с великими музыкантами и играешь с ними в одном коллективе, моментально вырастаешь в профессиональном плане. Уже через месяц себя не узнаешь. Появляется потрясающая энергия, быстрее находишь свой путь. В Америке не будут заставлять, тащить за собой. В России джазовых музыкантов мало и люди начинают указывать, как играть. Музыканту идти некуда, другой работы нет, получаются конфликты, стычки. Это одна из сторон русского джаза, которая мне не нравится. В Нью-Йорке – по другому, не нравится - свободен.

Вы любите экспериментировать?

- Да

На этом основано Ваше творчество?

- Разумеется, это - эксперимент, нельзя стоять на одном месте, как у нас говорится в зоне комфорта. Нужно экспериментировать, искать, пускай не получится, но рано или поздно найдешь, что ищешь. Этому меня учил большой музыкант Дейв Холланд, у которого я периодически работаю.

Где больше любите играть в больших залах или маленьких клубных помещениях?

- Это абсолютно одинаково. В клубах оттачиваешь мастерство, общаешься с людьми, которые сидят очень близко. А в заде их много - другая акустика, другой звук. Везде хорошо, где созданы достойные условия для работы.

Насколько известно, у Вас музыкальная семья. Сын пошел по стопам отца, а вместе с женой Вы делали творческие проекты.

- Да, сыну 14 лет, учится в 8 классе и занимается на альт-саксофоне, хотя и начинал с трубы. Пока он доволен тем, что делает и прогрессирует, посмотрим, что будет дальше. Я, разумеется, его направляю, но даю шанс самому мыслить, пробовать, доходить до всего самостоятельно, пусть ошибается, но все равно он поймет, что не так. С женой мы разошлись, так бывает в жизни. У нее свои музыкальные проекты, немного другая музыка. Мы в свое время много сотрудничали, у нас совместные пластинки и так далее. Но так получилось.

Как предпочитаете отдыхать?

- Мне очень важно заниматься бегом, я это люблю.

Это профессиональный спорт или любимая американская забава?

- Это - взял и побежал, но с правилами, например, когда бегаешь 10 км 5 раз в неделю. Это помогает правильно дышать и освежает голову. Я люблю большой теннис, но не играть, а смотреть. Он учит меня концентрироваться, это очень тонкая психологическая игра. Мне нравится стиль Роджера Федерера, я стараюсь не пропускать игры с его участием. Для меня это отдушина. Когда смотрю теннис, я переключаюсь, меня нет.

Вам нравится чтение?

- Разумеется. Люблю перечитывать русскую классику, вспоминать ощущения, которые когда-то испытывал. Когда заново читаешь Чехова ощущения те же самые, но «вкус» немного другой. Восприятие книги в каждом возрасте особое.

Вы создаете впечатление очень спокойного, деликатного человека. А какой стиль общения Вы выбираете в работе, в том числе и со своими коллегами?

Сипягин5.jpg- Я пытаюсь всегда добиться своего. Но с другой стороны, не хочу командовать и повышать голос. Как будет, так и будет. Каждый раз стараюсь найти то, что мне нужно. В основном, пытаюсь стоять на своем, но я всегда слушаю своих музыкантов. Если я их выбираю, значит, я им верю, мне нравится их игра. Они дают совет, я к нему прислушиваюсь. Но, я знаю свою музыку лучше, чем кто-либо из них, и в 90% случаев я стою на своем. Это моя музыка.

Что, по-вашему, важнее аранжировки, создание музыки или ее исполнение?

- Самое важное - найти свой стиль, голос и следовать ему. Композиция, аранжировка, импровизация - все связано, все авторский процесс.

Получается, только имея свой стиль можно чего-то добиться?

- Только так. Если ты просто знаешь теорию, все по все, но нет своего стиля - не имеет смысла играть.

Охарактеризуйте свой стиль.

- В нем есть и романтика, и русский напряг. Сложно говорить о своем стиле, скорее он современный, но базируется на классических корнях джаза.

                                  

                                                                                     Беседовала Анастасия Леонидова

Опрос
14 июня 2018 г. стартует чемпионат мира по футболу. Вы верите, что сборная России по футболу сможет выйти из группы и продолжить борьбу в чемпионате?