Item Item Item
О проекте Команда Звонковый центр Новости Контакты
gbEng

18.03.2015
Здоровье
2380
Сергей Бессонов: Эстетическая хирургия - хирургия качества жизни
Сейчас, в кризис, как-то странно говорить о пластической хирургии. Казалось бы все думают только о хлебе насущном. Однако социологам и экономистам хорошо известен следующий "кризисный феномен" - во время кризиса люди начинают экономить на всем кроме своего здоровья, а пациентов у врачей иногда становится даже больше, чем в стабильные времена. Это - последняя статья семейного бюджета, которую будут резать их главы. А потому разговор о здоровье в целом и о пластической хирургии в частности интересен еще и с этой "неожиданной" точки зрения.
Сергей Бессонов: Эстетическая хирургия - хирургия качества жизни

Современную медицину в нашей стране в последнее время модно ругать. Все в ней не так, материально-техническая база устаревшая, кадры только и думают, что о длинном рубле, к пациентам отношение безобразное, хороших врачей не найти. Спора нет - проблема существует. Но за массой негативной мишуры есть в медицине и непосторонние люди. Не секрет, чтобы стать настоящим врачом, нужно иметь какое­-то особое внутреннее состояние, стержень. Таким людям не страшно доверить свое здоровье и жизнь. Они не нуждаются в рекламе, их слава идет впереди них, к ним выстраивается очередь и люди готовы ждать сколько угодно, лишь бы попасть на прием именно к таким специалистам. Один из них – Сергей Николаевич Бессонов, для которого работа стала его жизнью. Серьезный практик с огромным багажом знаний, он постоянно совершенствуется, оперирует, учится, преподает.

Бессонов.jpg

Он получил образование в Твери на стоматологическом факультете местного медицинского института. Окончил интернатуру по хирургической стоматологии на базе Областной стоматологической поликлиники в Ярославле. Стажировался по черепно-лицевой и пластической хирургии в США. Прошёл профессиональную переподготовку по специальности «Пластическая хирургия» на базе Ярославской государственной медицинской академии. Действительный член общества пластических, реконструктивных и эстетических хирургов, профессор Ярославской и Тверской медицинской академии. Участник российских и международных конференций и семинаров по вопросам челюстно-лицевой и пластической хирургии. Автор 125 опубликованных научных работ, 13 из которых на английском языке. Владелец 4 патентов на методики хирургического лечения врожденных пороков лица.

Сейчас Сергей Николаевич совмещает работу в клинической больнице им. Соловьева челюстно-лицевым хирургом с эстетической хирургией в частном медицинском центре «Константа».

- В Соловьевке занимается травмами, в основном тяжелыми, потому что это больница скорой помощи. Интересная работа – к нам поступают люди после ожогов, автомобильных аварий, бытовых ЧП, к примеру, когда собака нос откусит. Мы, если нужно, работаем в союзе с хирургами лицевыми, лорами, нейрохирургами, - рассказывает доктор,- Некоторое время назад я решил пойти в пластику - почему нет, если с лицом 30 лет работаю. Начинал и защищал кандидатскую как раз по оперированию расщелин у грудных детей. Там надо зашивать аккуратно, ошибешься на полмиллиметра, малыш вырастет, и разница будет 5-6 сантиметров. Если есть привычка тонко работать - в пластической хирургии будет проще. Тем более я в Америке год стажировался, и там была пластическая хирургия и микрохирургия.

Пока мы разговариваем, Бессонов показывает на компьютере свои рабочие материалы с интересными случаями из практики. Он перелистывает фотографии пациентов, рассказывает о них, помнит историю каждого, диагноз, словно листает семейный фотоальбом.

- Пациенты, которых оперировал, если не приезжают, присылают фотографии. У меня много таких, особенно детей, знаю их по 17-20 лет. Вот девчоночка хорошая до операции и через 8 лет. Одна из первых, сейчас ей уже 30, ребенок у нее уже родился здоровый, без паталогий. Вот видите, какое лицо… Девчонка с десяти лет не фотографировалась. А после операции попросила у мамы купить фотоаппарат. Женщина после онкологии ей удалили всю нижнюю челюсть, губа приросла к языку. Мы ей поставили импланты, сделали протезы. Это ребята близнецы с расщелиной, и через 8, 14 лет после операции. Вот случай - двустороннее рассечение губы, плюс расщелина носа. А после операции остаются только небольшие рубчики, но их можно подправить. Или прикус неправильный, тогда можно сделать костную пластику.

К слову, если травмы в Соловьевской больнице оперируют пациентам бесплатно, то пластику получить безвозмездно непросто. Докторам придется доказывать острую необходимость этого. Так что проще всего, если позволяют средства, обращаться к доктору Бессонову в медицинский центр «Константа». По его словам, здесь он в большей степени проводит косметические операции - подтяжки лица, устранение неправильных прикусов.

- Нужно понимать, мы занимаемся здесь эстетической хирургией. Она пользуется успехом, и нередко к ней отношение как к услугам салона красоты - это немедицинский подход,- считает доктор,- эстетическая хирургия, в большей степени, это хирургия качества жизни. Мы даем людям возможность начать новую жизнь.

В подтверждение своих слов хирург показывает фото юноши до оперативного вмешательства - неправильный прикус, ассиметрия лица, недоразвитая ушная раковина. И после операции - с фотографии смотрит совершенно другой человек.

- К нам приходят разные люди. Одни свои внешние изъяны не замечают, а другим они не дают спокойно жить настолько, что некоторые предпочитают даже не общаться с окружающими. У меня была пациентка, у которой из-за травмы появилась небольшая горбинка на носу. Мы ее убрали, немного сузили нос. Спустя время после операции девушка призналась - теперь она счастлива, у нее все изменилось к лучшему. Но на самом деле у нее и так все было хорошо, но ей не давала развернуться та доминанта в мозгу. Был пациент - полковник в отставке 56 лет. Всю жизнь его донимала проблема - небольшая лопоухость. У него уже есть семья, дети, внуки, но он, несмотря на возраст и перенесенный инфаркт, пришел ко мне делать операцию. С детства об этом мечтал и уехал из нашей клиники, довольный результатом.

пласт хирург5.jpg

- Общение врача и пациента – это очень большая ответственность. Наверное, странно в наше время, когда не хватает врачей, а больные выстраиваются в живую очередь, звучит фраза - любовь к пациенту. Но без сострадания и человеколюбия, вероятно, сложно увидеть проблему, с которой приходят на прием?

- Когда был в американской академии на учебе слышал фразу - человек, который работает руками - это ремесленник, руками и головой - мастер, руками, головой, и сердцем - это художник. Есть хорошие профессионалы от медицины, которые смотрят на людей, как на материал. Такого быть не должно. Я всегда советую - поставь себя на место пациента. Он пришел, значит, у него созрела проблема. Мне порой говорят, делай по 4-5 операций в день, зарабатывай много. Но ведь это не конвейер, каждый пациент индивидуален. Это штучная работа. И потом, если он пришел с проблемой и бедой, а ты ему помог, он тебе всю жизнь будет благодарен. Не знаю, как это назвать, душа, наверное, но что-то в этом есть. Когда результаты хорошие, подпитываешься положительной энергией. Когда родители приезжают, благодарят, получаешь заряд эмоций, которые дают силы работать дальше, тяжело и много. Я считаю, у каждого свой подход. Кто-то деньги зарабатывает, но мне кажется, не самое главное деньги, хотя без них тоже плохо. Иногда лучше сделать и потерять, оно вернется чем- то другим. Главное жить в мире с самим собой, не все измеряется деньгами. Привела бабушка заброшенного ребенка, неужели обирать ее пенсию? Да я лучше сделаю бесплатно и буду спать спокойно.

За время работы, пластическим хирургам нередко приходится сталкиваться с ситуацией, когда пациенты просят внести коррективы в различные элементы внешности, на первый взгляд не требующие вмешательства. Нужно ли врачу быть в какой-то степени психологом в таком случае?

Пациент должен сам выбирать, что ему нужно. К сожалению, сейчас имеет место коммерциализация медицины, порой пациентов убеждают тратить деньги. Я считаю, это неправильно. Ты его уговорил, сделал, в результате пациенту не понравилось, и врач будет виноват. Если не нашли общего языка с врачом, лучше отказаться и найти своего доктора. При этом каждый должен четко понимать, что ему надо. Если ко мне приходят и советуются, что сделать, я отвечаю - это ваше решение.

А что Вы думаете по поводу, бесплатной и платной медицины?

- Что значит бесплатная? Американцы говорят - бесплатно ничего не бывает, просто за это уже кто-то заплатил. Косметические операции везде платные, а за деформации там платят страховые компании.

У частной медицины есть свои преимущества. Если в «Константе» для операций нужны нитки и инструменты, мне сразу их покупают и именно того качества, которое требуется. К сожалению, в государственных больницах это выглядит несколько иначе, все завязано на конкурсах, и не всегда поставщик, его выигравший, может предоставить материалы нужного качества. А от этого во многом зависит результат операции. Никто ведь не спросит, в какой больнице лежал. Будут узнавать, какой доктор тебя оперировал. Я не хочу и не могу работать некачественными инструментами. Если поездил на "Мерседесе", на "Запорожце" уже не хочется.

У меня есть операционные ножницы, которые я покупал на выставке за 8600 рублей. А в «Константе» все это есть. Здесь директор с вниманием относится к материальному оснащению больницы. Достаточно сказать, что теперь мы можем делать эндоскопические операции и на лице. Как микрохирургия без микроскопа невозможна, так же и эндоскопическая хирургия без эндоскопа. А он стоит 46 тысяч, и в «Константе» он есть.

Опять же, платная медицина для тех, кто платит. К примеру, на базе «Константы» мы делаем операции для детей с челюстно-лицевыми патологиями. Сюда едут родители с детьми из разных уголков России, даже из Сибири. Для них операции бесплатные, деньги выделяет Российский детский фонд, представитель которого работает в центре. Они оплачивают медикаменты, лечение, койко-день, наркоз, очень высокого качества. Только набор инструментов, нужный для этих операций, стоит около пяти тысяч евро.

В этом году Вы стали заведующим кафедрой челюстно-лицевой хирургии Ярославского медицинского института, читаете лекции в Твери, на курсах по ринопластике в Москве. Для чего Вам это нужно, неужели и без этого у Вас недостаточно забот?

- Надо кому-то передавать свои знания. Сколько еще я буду оперировать так с утра до ночи, ну год-два, пять, а потом кто? Надо давать расти молодежи, у меня сейчас хорошие ребята, которые готовы лечить. Пока оперирую, они могут научиться у меня. Говорю им - забирайте целые разделы операций, вы это будете делать, а я за это время что-то другое освою. Чем больше прооперируем, тем лучше людям. В гробу карманов нет, надо отдавать. В свое время я в Твери работал шесть лет и три года аспирантуры. Там был ректором Борис Николаевич Давыдов - один из первых докторов в России по расщелинам верхней губы и неба. После Москвы и Киева это была лучшая школа, и там я учился, защищал кандидатскую и докторскую.

Что для Вас самое сложное в профессии?

шер.jpg

- Переживать неудачи – сделаешь, и что-то не нравится. Пациент может остаться доволен, а ты сам видишь, что могло быть еще лучше. Иногда наоборот ты уверен, что идеально, по всем стандартам, отработал, а пациент не в большом восторге. Это выбивает из колеи. По - молодости такого не было, а сейчас, видимо, привыкаешь к хорошим результатам, и если что-то складывается не так - это неожиданность. С другой стороны, не бывает ошибок только у тех, кто ничего не делает. Другое дело если это - 0,3 % от общего результата или 30% - разница есть.

Вы принимали участие в 22 благотворительных миссиях международной некоммерческой организации "Операция Улыбка" в разных странах, не раз становились руководителем группы международных специалистов. Для Вас это возможность приобрести новый опыт или поделиться своим мастерством?

- С 1996 года я постоянно езжу в миссии, в прошлом году был на Мадагаскаре. В этом году - в Томске и Красноярске. В России в основном работаем с детьми из детских домов, их оперируем бесплатно. В нашей стране ежегодно рождается около 2,5 тысяч детей с паталогиями губы и неба, а получить помощь они могут лишь в 25 крупных регионах. Мы ездили в Киров, Казань. Таганрог, первая миссия проходила в Ярославле.

С миссией «Операция «Улыбка» я ездил в Южную Америку три раза, шесть раз в Африку, Азию, Индию, Китай, всего около тридцати раз.

Нам оплачивают дорогу и проживание. Врачи едут в свои свободные дни и отпуск, бесплатно проводят по 6-7 операций в день. Насколько это востребовано, судите сами. На Мадагаскаре живет 19,5 миллионов человек, и на всю территорию один пластический хирург, он же ректор мединститута. На прием к врачам из миссии люди едут 4-5 дней, ждут своей очереди прямо на улице, на газоне. Приезжают целыми семьями, мы их смотрим, отбираем для операций. Это их единственный шанс, следующий будет только через год. В операционные американцы привозят суперсовременное оборудование, медикаменты. За одну миссию выполняется 120-190 операций, в зависимости от того, сколько хирургов. В Индии было две команды - 24 операционных стола, столько же хирургов. Тогда мы прооперировали 970 человек. Их привозили целыми автобусами. Условия, в которых приходится работать, далеки от идеала. В Кении и Эфиопии после операции пациенты лежали на полу на циновках, капельницы на гвоздике или скотчем приклеены к стене. Во Вьетнаме по три человека на койке спали. Иногда в операционной отключают свет. Анестезиологи светят нам фонариками, а я ругаюсь всеми словами, которые, думал, что не знаю. На операцию на очки надеваю лупы, увеличение где-то в два с половиной раза, и работаю. Глаза, конечно, садятся, но что делать?

В миссиях сильно не потренируешься, это не учеба для врачей. Если результаты не отвечают международным стандартам, тебя второй раз никто не позовет. Уровень, конечно, впечатляет. Там сталкиваешься с редкими и тяжелыми случаями, знакомишься с новыми методиками. Многие врачи и медсестры участвуют в миссии из года в год.

Ваша работа это ваша жизнь?

- К сожалению, да. Иногда задумываюсь, надо бы съездить куда-нибудь, как принято, отдохнуть. Как то после миссии поехал на пару дней на море, и поймал себя на мысли, что мне скучно, не могу просто так сидеть, смотреть на море, солнце. Мне надо что-то делать. Понимаю, что это неправильно, но изменить ничего не могу Я в эти миссии лет восемь ездил, оперировал по разным странам во время своего отпуска. Сейчас просто здоровья не хватает, надо отдыхать, но что-то не получается много. Сейчас у меня в основном - миссии, конгрессы, деловые поездки. Впрочем, это тоже своего рода отдых - смена деятельности, общаешься с новыми людьми, узнаешь новое.

Анастасия Леонидова

Опрос
Каких действий Вы ждете от вновь избранной региональной власти?