Item Item Item
О проекте Команда Звонковый центр Новости Контакты
gbEng

05.05.2014
Здоровье
1277
Чтобы освещать светом других, нужно носить солнце в себе
Мысли вслух – именно так можно назвать нашу беседу с известным ярославским ортопедом-травматологом Максимом Александровичем Вавиловым. Он родился и вырос в Ярославле. По его словам, в семье все были учителями, военными  и врачами, а потому будущее юноши практически было предопределено. Как и всем мужчинам в роду ему «светила» служба. В финансовое училище брали «с руками и ногами», готовился, но военная служба разонравилась.  Выбор пал на ярославскую медицинскую академию, благо   бабушка и мама педиатры. В 2001 году закончил педиатрическое отделение, потом ординатуру по травматологии и ортопедии на базе БСМП им. Н.В. Соловьева под руководством профессора В.В. Ключевского. Уже 11 лет он - врач-ординатор травматолого-ортопедического отделения Областной Детской Клинической Больницы  Ярославля, сотрудник кафедры детской хирургии ЯГМА. К тому же вместе с женой, которая работает здесь же аллергологом, воспитывает троих детей.

Почему Вы выбрали для себя работу в детской больнице?

вавилов.png-Я еще в студенчестве был руководителем кружка по детской хирургии, сам педиатр, поэтому судьба была сюда прийти. Хотя ординатуру проходил по ортопедии у Вячеслава Васильевича (Ключевского), и она мне очень помогла. У нас разные системы обучения и в детской травматологи, где небольшой поток пациентов научиться очень сложно, в сравнении с больницей Соловьева. Чтобы стать травматологом, нужно обязательно пройти настоящую взрослую травматологию. Детская и взрослая травматология совершенно разные. Во взрослой будни - постоянные операции, синтезы, большое число переломов подлежит скреплению металлоконструкциями, а в детстве очень большие предельно допустимые смещения. В детстве низкий процент операций, чаще лечим гипсом, вытяжением. И металлоконструкции принципиально разные для детей и взрослых. У нас все минимально, малотравматично. С позиции лечения взрослая травматология разнообразна, а ортопедия совершенно не интересна, поскольку ее апогей - эндопротезиривание. Любой человек, если ему повезет, доживет до своего протеза, в каком-нибудь месте – колено или тазобедренный сустав, чаще всего. А детская ортопедия, пока человек растет, очень интересна. На фоне роста можно корригировать возникающие деформации минимальными операциями, воздействующими на зоны роста.

Трудно ли работать с маленькими пациентами?

- С моими пациентами не сложно найти общий язык, и они меня вроде не сильно пугаются. Но, по крайней мере, с ними легче, чем с пьяными. У нас в детском отделении все по-другому. Студенты лечебного факультета, приходят и, по-началу, побаиваются народ наш детский. Они, конечно, работают, потом некоторые переучиваются, возвращаются в детскую больницу. У нас система образования немножко разная. Если педиатров воспитывают, начиная со второго курса ближе к детям. То взрослые врачи, не знают, как подойти к ребенку, о чем с ним поговорить. И задают порой такие вопросы, на которые дети просто не могут отвечать.

Получается, что доктор в какой-то степени еще должен быть и психологом?

- Все наши врачи как воспитатели дошколят. Дети до 18 лет особый контингент. Подростки, они конечно, похожи на взрослых. У них любовь, весна. А до 14 лет они, конечно, детский сад.

Каким должен быть профессиональный детский доктор?

- Быстро находить общий язык с детьми. Всегда мало времени для общения с маленьким пациентом. Нужно быстро и четко ставить диагноз и решать возникающую проблему. В нашей стране ты не можешь посвятить себя одному ребенку два часа подряд, необходимо быстро решать вопросы. Профессионал - быстрый, четкий, понятный, легко проникающий в доверие. В нашей стране нелегко быть профессионалом. Наша система образования сама по себе немного порочна. Мы загружены писаниной под самую «шляпу» и некогда следить за вновь возникающими методами лечения. Очень сложно уехать куда-то на конференцию. Я вот скоро еду в Испанию на международную конференцию по вопросу деформации стопы. Но чтоб туда попасть, надо полгода к этому готовиться, ехать за свой счет. Но даже на конференции российского уровня выехать совсем не просто. Если уезжаешь, за тебя кто-то должен лечить. Врачей всегда не хватает. А ездить надо обязательно, постоянно что-то где-то появляется. В Китае это очень хорошо развито. Они постоянно отслеживают, что происходит в мире. Собирают конференцию, и высылают специалистам адресное приглашение, очень просят, а потом - великолепно встречают людей, приезжающих к ним со своими лекциями. Они стаскивают к себе знания. У нас такого нет, многие врачи раз в десять лет посещают какую-нибудь конференцию. А то неплохое образование, которое на старте получено, потихоньку скатывается вниз. Обидно.

Отчего же так происходит?

- Как всегда - денег не хватает. Если бы финансировали и раз в полгода настоятельно высылали врачей на учебу, был бы толк. Сейчас интернет, безусловно, есть, все можно посмотреть, но времени не всегда хватает.

Нагрузка огромная у врачей. Люди дежурят, а после еще полдня работают. А потом, поскольку на государственной службе деньги небольшие, многие дополнительно практикуют в частных центрах. Если хочешь нормально жить, ты должен вкалывать. Те зарплаты, которые по телевидению выставляются как среднестатистические, не знаю, кто ее получает. Сравнивают Питер, Москву и северные области, и такая забавная средняя зарплата по стране получается. У нас ее в больнице имеют единицы.

Но такое положение не может длиться долго?

- Почему нет? Длится же. Когда пошел поступать в академию в 1995 г., мне сказали, через шесть лет ты закончишь, все будет так здорово, шесть лет это же срок. Эти годы прошли, потом ординатура, ничего не изменилось, а в государственных клиниках стало даже чуть хуже. А чем хуже в госмедицине, тем активнее открывают частные медицинские центры. Они все больше получают лицензии на детей.

А где гарантия, что у частников придешь к высококвалифицированному специалисту?

- Гарантии никакой, все на свой страх и риск. Но сейчас родители тратят на это некоторое время. Есть интернет, форумы, все обсуждают между собой. Я раз в полгода тоже отслеживаю, что происходит в интернете. Такой скрининг информации - очень интересно.

Плюс, что Ярославль небольшой город. О любом человеке, любой специальности можно быстро узнать. Чем занимается и стоит ли к нему идти. Посидеть немного в Интернете, пообщаться с людьми, которые уже прошли этот путь.

Что же остается государственной медицине, какие шансы у нее?

- Шансы, безусловно, есть. У нас же была очень хорошая медицина, до 90-х годов доступность медицины считалась одной из самых лучших. Ко мне недели три назад приезжал пациент из Лондона с деформированной стопой. Его осматривал английский педиатр, и сказал - ну он же ходит, зачем вам ортопед, ничего исправлять не надо. Родители приехали сюда, прооперировали ребенка и обратно к себе в Лондон улетели. Так что сравнивать сложно. Двоякое ощущение от западной медицины. С одной стороны те, кто приезжают к нам читать лекции, говорят, как у них все классно и рассказывают о своих стандартах качества. Но разные люди там тоже работают и разные клиники есть. Та система западная, скажем американская, не всегда отвечает всем требованиям. Знаю случаи - небольшой перелом, всю руку разрежут, спицами зафиксируют, все в шрамах, срастается криво. Отправляют пациента и выписку - в электронном виде три строчки на английском языке - человек прооперирован, явка к ортопеду по прилету в Россию, все. Там, порой, к специалисту просто не попасть. У нас же в пределах месяца, полутора все равно к этому ортопеду попадешь. Сказать что у нас все плохо - такого нет. Но почему врач работает на ставку и не может прожить? Почему он должен работать на полторы две и потом уходить куда-то, чтобы жить достойно? Это же неправильно.

Каким, на Ваш взгляд, должен быть специалист - узконаправленным или иметь обширные знания в разных областях?

- Во всем есть свои плюсы и минусы.

Когда человек разбирается в чем то одном, и не видит соседнего, всегда грустно. Удобно, чтобы специалист, был широко образован сначала, потом куда-то сузился. Например, ординатура сначала по взрослой травматологии, ортопедии или по детской ортопедии, а потом через два-три года, когда ты все видишь, сначала после приемного покоя зауживаешься на каком-то отдельном направлении. Это удобно. Сначала широкий, потом узкий. У нас просто хороших педиатров вот сейчас в Ярославле можно по пальцам пересчитать. Хороших терапевтов тоже днем с огнем не сыщешь. Потому что все пытаются стать окулистами, дерматологами, какими-то -тологами, чтобы не заниматься всем сразу. Все сразу - это огромный объем знаний. Нужно быть очень большим эрудитом, постоянно следить за всем, что происходит. А работать специалистом широкого профиля, как скорая помощь, например, знать всех и везде, и если что-то случается везти к какому-то специалисту, не всем нравится. Есть ощущение, что ты не побеждаешь. Совсем другое, когда ты узко направлен. Я вот косолапостью занимаюсь, ко мне приезжают, как к последней инстанции. Ты косолапость победил, стопа была кривая, потом стала ровной - чувствуешь удовлетворение. А если ты занимаешься всем, всех знаешь, и направляешь, ты тоже с ними, но самоощущение другое.

Поэтому Вы ушли из педиатрии?

- Я не ушел из педиатрии. Вон они все дети тут лежат. У нас травматология и ортопедия - это очень много, все от головы до хвоста, все кости. Приходят, спрашивают - что оперируете. Я не оперирую голову, у нас нейрохирург есть, не оперирую позвоночник и таз, всем остальным занимаюсь. Сначала широкий, потом узкий - правильное образование. Изначально узкий - неправильно.

Есть ли у Вас желание делать карьеру, руководящие амбиции, к примеру, как минимум, стать главным врачом?

- Сейчас исполняю обязанности завотделением, но это временно, что радует. А так я обычный врач. Администрацией заниматься очень сложно. Сейчас какой-то истерический вариант административной работы. Приказы приходят, решения надо было принять вчера, ответить срочно, очень обдуманно. То ли жизнь такая быстрая стала, то ли не знаю в чем дело. Сложно заниматься административной работой и нормально лечить, не получится, надо что-то одно. Мне нравится лечить. Посидев на конференции, приняв какие-то решения, ты не ощущаешь той радости, когда снял гипс и ребенок пошел, и идет ровно - красота.

Вы являетесь президентом русской Ассоциации Понсети. Каковы ее задачи?

- Русская Ассоциация Понсети создана для объединения усилий ортопедов по лечению тяжелой степени косолапости по методу Понсети единым алгоритмом. 30 ноября 2012 года Русская Ассоциация Понсети была официально признана Ponseti International Аssociation (PIA). Все больше ортопедов-травматологов в России используют метод Понсети при лечении косолапости, так как метод является малотравматичным, в большинстве случаев позволяет исправить тяжелую деформацию в течение 2-3 месяцев, показывая при этом положительный результат в 95% случаях.

Понсети был испанцем, долго жил в Америке и последнее время учил лечить деформированные стопы. Лучше него это никто не делал. Он умер три года назад, но дело его живет во всем мире. И сейчас международная конференция в Испании планируется как раз по деформациям стоп, лечению косолапости именно по этому методу. У нас в российской ассоциации около 40 членов. Периодически проводим конференции, обучаем врачей. Чтобы можно лечить деформированные стопы не за год - до 6 месяцев гипсовать, в шесть оперировать, а за два вылечить гипсованием и небольшой операцией под местной анестезией. Поэтому люди тянутся сюда в Ярославль из разных городов, соседних стран. Сейчас мы в Интернете занимается сбором пациентов в России, консультируем, вызываем на лечение или отправляем к докторам, которым мы доверяем. Чтобы они попадали сразу в нужные руки, а не ходили потом перелечиваться. Вот это очень удобно и мы активно сотрудничаем с Российским фондом помощи детям. Через него лечим паралич верхних конечностей, занимаемся лечением стоп. Люди издалека к нам приезжают, здесь у нас сняты квартиры, ребенок пролечился пару месяцев. Потом уезжает домой, а на его место приезжают другие.

Есть известное изречение - чтобы освещать светом других, нужно носить солнце в себе - это о докторе Максиме Александровиче Вавилове. Достаточно посмотреть, как он общается со своими маленькими пациентами и их родителями, и становится понятно, им всем очень повезло, когда молодой Вавилов, в свое время решил не поступать в военно-финансовое училище.

Наше досье:

Максим Александрович Вавилов регулярно оперирует травму и ортопедию на нижних и верхних конечностях с применением накостного и внутрикостного остеосинтеза. Закончил ЯГМА в 2001 году. Закончил в РГМУ г. Москвы курсы повышения квалификации по артроскопической хирургии (2004). Учился детской ортопедии в региональном госпитале штата Айова (США-2006 август-сентябрь).

Клинический интерес - врожденная и приобретенная патология стопы и коленного сустава. Под руководством профессора В.Ф. Бландинского защитил диссертацию по теме «Хирургическое лечение тяжелой косолапости у детей» 23.04.07 в РУДН. Является членом межрегионального Ярославско-Костромского-Вологодского общества травматологов-ортопедов и русского общества хирургии стопы и голеностопного сустава.

В 2008 году успешно закончил сертификационный цикл обучения детской травматологии и ортопедии в ФГУ НИДОИ им. Г.И.Турнера г. Санкт-Петербург.

Опрос
Как Вы думаете, у кого больше всего шансов победить на выборах Президента РФ?